Это очередная провокация против России! Сначала ценности - потом земли!
И шоб Иван с сестрами съехались в один дом постройки периода 9 века. Отмотаем всю историю вспять! Правда, мы могем вообще обнаглеть и пригласить всю Европу пожить на наш юг. Согласно, курганной теории - почти все европейцы и ряд дургих народов родом оттуда. Вот уж будет коммуналка - всем коммуналкам коммуналка!

А Германии мы все вернем только в обмен на старинную (не дубликат) Янтарную комнату. Пусть ищут!

Ах, какое простодушие в диалогах "Это вам не на гуслях тренькать!"
Альскандера, вы коммунист? *в лёгком ужасе*

вы коммунист? *в лёгком ужасе*
Коммунистом мне мешает быть моя частная собственность, а также нелюбовь к пионерской линейке и прочим прибамбасам, на которую приходилось являтся каждое летнее утро в моем розовом детстве и терпеть по три месяца в году. И у нас все это было еще в о тносительно "облегченном" режиме, бо СССР уже распался, но воспитатели в оздор.лагерях по привычке работали с детьми и молодежью, как в блаженной памяти советские годы.

Но в безумном АУ-мире, я бы не без удовольствия посмотрела на то, как уживаются в одной комнате Англия, Франция, Германия и скандинавы, в другой вся Центральная и Восточная Европа, в третьей - Испания, Италия, Ирландия, а Америку специально поселим к иранским народам. (на самом деле рапсределение индо-европейцев по семьям я несолько подзабыла, и в жителях каждой конкретной комнаты могу ошибиться).

Альскандера
Испания, Италия, Ирландия
Ыыы, все братья по темпераменту России!

^^"

MarantaОчень может быть. На самом деле я уже как-то начала путаться в психотипе Ивана. (Шипит) Эт-ти непредсказуемые руссские...



hatshepsut

Альскандера, для меня, ущербного, Россия прежде всего моя страна, а уже потом - Ванечка...

Альскандера Не, я сейчас не про Ванечку. Считается, что по менталитету к русским ближе всего ирландцы, испанцы и итальянцы. В таком порядке.

Maranta
hatshepsut
Пардон, что сбила вас с толка - я как раз и имела в виду Россию, но иносказательно. Надо было в кавычки взять, ээх... Виноват, исправлюсь.

На самом деле, в последнее время я стала читать много статей по русской истории, языку, культуре и ее восприятию и месте в мире. И чем дальше в лес - тем больше дров. Иногда мнения настолько противоположные, что реально тихо-мерно съезжает крыша. Иногда даже не в силах понять - где тут собственно факт, где "субъективное преувеличение" автора в отношении этого факта, а где идеалогия и политика наследили. При этом очень много инфы про Россию и русских сильно эмоционально окрашено, а я человек восприимчивый. Перманентный стресс от статьи к статье... Сегодня ты прочел убедительную пафосную речь о русской уникальности, завтра - ядовитое мнение о том, что Россия и весь русский народ подлежат уничтожению, бо так еще в Библии написано, и т.п. с продолжением.

Альскандера, да уж, отношение в радной стране - не такая простая вещь, как может показаться.)
В некотором роде завидую равнодушным

Альскандера Знакомый процесс. Я поневоле научилась фильтровать - все ж таки когда пытаются внушить лично тебе противное, да еще и в экспрессии, тяжко.

*ацки смех*
Тут не хватает только Литвы с грузовиками у русской границы.
Не знаю как у вас, а у нас тут ТАКОООЙ скандалище был! *ацкий смех сатаны*
Но латыши с эстонцами , ну как всегда... жгут ребята xDDD
Про Польшу для человека чей мозг съеден Хеталией, это мего xDDD

Ой, точно, я в этот раз всех кроме Литвы охватила. Непорядок.

hatshepsut
Maranta
Да уж сложно быть патриотом. Особенно в такой ...неординарной стране, как наша. Во-первых, Хеталия наглядно демонстрирует обывательское восприятие нашей страны другими странами. И оно не есть особо дружелюбное или восторженное (Ванины фанатки - это иной разговор). Хотя с другой стороны - неизвестно, что было бы обиднее - негативное отношение или полное равнодушие, бо если страна (Россия, не Иван) была бы какой-нить благополучной, но заурядной и никому не интересной "Коллективизация, спаси нас от гордыни!" . Любить ТАКОЕ сложно. И часто безответно (если любить страну как государство, что защищает твои интересы). Как нам в институте преподавал один профессор социологии "Цель каждого здорового, молодого и одареннного русского человека, если он хочет прожить свою жизнь достойно человеческого имени - покинуть Россию любыми путями. Она губит все таланты и возможности к достойной жизни на корню". За всю свою сознательную жизнь (начиная с конца 80-х) мне вообще не приходилось встречать людей, которые не мечтали бы свалить куда-то за бугор, но "вот, блин, образования нет, связей нет, молодость не первая, специальности там такие не в чести" - единственное, что их удерживало. Если же брать времена более отдаленные - у меня создалось впечатление, что не принято у нас (без указок начальства) гордиться родиной напоказ, бо это чувство ествественное и интимное, как молитва. Хотя богословы, поэты и политики об этом говорить умели.

А еще мне импонирует мнение Льюиса о патриотизме:

"Амбивалентность патриотизма доказывается хотя бы тем, что его воспевали и Честертон, и Киплинг. Если бы он был единым, такие разные люди не могли бы любить его. На самом деле он ничуть не един, разновидностей у него много.
Первая из них - любовь к дому; к месту, где мы выросли, или к нескольким местам, где мы росли; к старым друзьям, знакомым лицам, знакомым видам, запахам и звукам. ...Честертон говорил, что мы не хотим жить под чужим владычеством, как не хотим, чтобы наш дом сгорел,- ведь мы и перечислить не в силах всего, чего мы лишимся.
Я просто не знаю, с какой точки зрения можно осудить это чувство. Семья - первая ступенька на пути, уводящем нас от эгоизма; такой патриотизм - ступенька следующая, и уводит он нас от эгоизма семьи....Такой патриотизм, конечно, ничуть не агрессивен. Он хочет только, чтобы его не трогали. У всякого мало-мальски разумного, наделенного воображением человека он вызовет добрые чувства к чужеземцам. Могу ли я любить свой дом и не понять, что другие люди с таким же правом любят свой?... Вторая разновидность патриотизма - особое отношение к прошлому своей страны. Я имею в виду прошлое, которое живет в народном сознании, великие деяния предков. Марафон, Ватерлоо. Прошлое это и налагает обязательства и как бы дает гарантию. Мы не вправе изменить высоким образцам; но мы ведь потомки тех, великих, и потому как-то получается, что мы и не можем образцам изменить.
Это чувство не так безопасно, как первое. Истинная история любой страны кишит постыднейшими фактами. Если мы сочтем, что великие деяния для нее типичны, мы ошибемся и станем легкой добычей для людей, которые любят открывать другим глаза. Когда мы узнаем об истории больше, патриотизм наш рухнет и сменится злым цинизмом или мы нарочно откажемся видеть правду. И все же, что ни говори, именно такой патриотизм помогает многим людям вести себя гораздо лучше в трудную минуту, чем они вели бы себя без него.
Мне кажется, образ прошлого может укрепить нас и при этом не обманывать. Опасен этот образ ровно в той мере, в какой он подменяет серьезное историческое исследование. Чтобы он не приносил вреда, его надо принимать как сказание. Я имею в виду не выдумку - многое действительно было; я хочу сказать, что подчеркивать надо саму повесть, образы, примеры. Школьник должен смутно ощущать, что он слушает или читает сагу. Лучше всего, чтобы это было и не в школе, не на уроках. Чем меньше мы смешиваем это с наукой, тем меньше опасность, что он это примет за серьезный анализ или - упаси Господь!- за оправдание нашей политики. Если героическую легенду загримируют под учебник, мальчик волей-неволей привыкнет думать, что "мы" какие-то особенные. Не зная толком биологии, он может решить, что мы каким-то образом унаследовали героизм. А это приведет его к другой, много худшей разновидности патриотизма.
Третья разновидность патриотизма - уже не чувство, а вера; твердая, даже грубая вера в то, что твоя страна или твой народ действительно лучше всех. Как-то я сказал старому священнику, исповедовавшему такие взгляды: "Каждый народ считает, что мужчины у него - самые храбрые, женщины - самые красивые". А он совершенно серьезно ответил мне: "Да, но ведь в Англии так и есть!" Конечно, этот ответ не значит, что он мерзавец; он просто трогательный старый осел. Но некоторые ослы больно лягаются. В самой крайней, безумной форме такой патриотизм становится тем расизмом толпы, который одинаково противен и христианству, и науке.
Тут мы подходим к четвертой разновидности. Если наша нация настолько лучше всех, не обязана ли она всеми править? В XIX в. англичане очень остро ощущали этот долг, "бремя белых". Мы были не то добровольными стражниками, не то добровольными няньками. Не надо думать, что это - чистое лицемерие. Какое-то добро мы "диким" делали. Но мир тошнило от наших заверений, что мы только ради этого добра завели огромную империю. Когда есть это ощущение превосходства, вывести из него можно многое. Можно подчеркивать не долг, а право. Можно считать, что одни народы, совсем уж никуда не годные, необходимо уничтожить, а другие, чуть получше, обязаны служить избранному народу. Конечно, ощущение долга лучше, чем ощущение права. Но ни то, ни другое к добру не приведет. У обоих есть верный признак зла: они перестают быть смешными только тогда, когда станут ужасными.... И вот мы подходим к той черте, за которой бесовский патриотизм, как ему и положено, сжирает сам себя.
Честертон, говоря об этом, приводит две строки из Киплинга. По отношению к Киплингу это не совсем справедливо - тот знал любовь к дому, хотя и был бездомным. Но сами по себе эти строки действительно прекрасный пример:
Вот они:
Была бы Англия слаба,
Я бросил бы ее.
Любовь так в жизни не скажет. Представьте себе мать, которая любит детей, пока они милы, мужа, который любит жену, пока она красива, жену, которая любит мужа, пока он богат и знаменит....
Итак, у патриотизма много обличий. Те, кто хочет отбросить его целиком, не понимают, что встанет (собственно, уже встает) на его место. Еще долго - а может, и всегда - страны будут жить в опасности. Правители должны как-то готовить подданных к защите страны. Там, где разрушен патриотизм, придется выдавать любой международный конфликт за чисто этический, за борьбу добра со злом. Это - шаг назад, а не вперед. Конечно, патриотизм не должен противостоять этике. Хорошему человеку нужно знать, что его страна защищает правое дело; но все же это дело его страны, а не правда вообще. Мне кажется, разница очень важна. Я не стану ханжой и лицемером, защищая свой дом от грабителя; но если я скажу, что избил вора исключительно правды ради, а дом тут ни при чем, ханжество мое невозможно будет вынести."

К.С. Льюис
"Любовь"

Альскандера
у меня создалось впечатление, что не принято у нас (без указок начальства) гордиться родиной напоказ, бо это чувство ествественное и интимное, как молитва.
ППКС. Это как бы личное дело между тобой и Родиной.
И с Льюисом я согласна. Вот это "пока здесь хорошо, люблюнимагу, а если плохо, так я пойду" - инфантильная психология, поиск пути меньшего сопротивления. Все равно что продавать дом детства, когда в нем потолки потрескались. Сделай ремонт, блин!
Если человек так легко способен с Родиной расстаться - не потому, что иначе умер бы, а просто местечко потеплее нашел - и оправдывает себя тем, что "она плохая", это значит, что у него (я бы даже сказала, в нем) Родины нет и не будет. Просто жил в одном месте, потом переехал в другое, захочет, еще куда-то откочует.
Я заметила такую вещь - не важно, какой человек тот, кого любят, важно, какой тот, кто любит. Один может любить слепо, другой - осознавая недостатки, третий вообще любить не способен, просто нет этого в нем, не так устроен. Объект может быть один и тот же, а отношение - разное. Так что дело не в качествах объекта.